Суд над родителями мальчика, устроившего стрельбу в школе «Владислав Рибникар» В Белграде завершается процесс, который разорвал страну пополам: суд над родителями мальчика, устроившего массовую стрельбу в школе «Владислав Рибникар». Приговор во втором, повторном процессе ожидается 18 июня, и от него ждут ответа на главный вопрос — где проходит граница родительской ответственности за чудовищное преступление ребенка.

Как все началось

3 мая 2023 года ученик этой школы, не достигший 14 лет и потому недееспособный в глазах уголовного закона, достал два пистолета отца из сейфа, принес их в рюкзаке и во время первого урока застрелил девять одноклассников и школьного охранника, ранив еще шестерых, включая учительницу истории.

Первая инстанция уже выносила приговор: Владимиру Кецмановичу — 14,5 лет, его жене Миляне — 3 года тюрьмы за «пренебрежение и жестокое обращение с несовершеннолетним» и тяжкое преступление против общественной безопасности. Но Апелляционный суд вернул дело на новое рассмотрение, указав на ошибки, и процесс начался заново.

Второй процесс: жесткий запрос обвинения и контратака защиты

Теперь прокуратура идет до конца: главный прокурор Белграда Ненад Стефанович требует максимальные сроки — 14 лет и 11 месяцев для Владимира и 3 года для Миляны Кецманович. Логика обвинения проста и беспощадна: именно они должны были обеспечить хранение оружия и контроль над сыном.

Защита, напротив, настаивает на полном оправдании, утверждая, что «не доказано, что обвиняемые совершили инкриминируемые деяния», а потому говорить о преступной халатности нельзя.

В суде впервые публично показали ключевое доказательство — запись звонка мальчика в полицию сразу после расстрела. Момент, когда родители услышали голос сына, сообщающего о содеянном, описывают как сцену, от которой «все онемели». Фотогалерея с процесса фиксирует редкий и, по словам репортеров, едва ли не единственный момент, когда кто‑то в зале позволил себе открытые эмоции.

Параллельно таблоиды раскручивают другую линию — намеки, что Владимир Кецманович якобы «готовил защиту заранее» и что загадочные «съемки из тира» и занятия ребенка стрельбой могут свидетельствовать о предвидении трагедии.

Голос жертв

На этом фоне семьи убитых требуют не только сроков, но и признания моральной ответственности. Их представитель, адвокат Никола Никодинович, напомнил суду и обществу, что за юридическими формулировками — живое горе. Он рассказал, как к нему в офис пришла мать убитой Аны Божович, попросив просто сменить песню на радио. Лишь позже адвокат понял, что в тексте звучало: «Прошли апрели, как поезда… а кто‑то другой тебя увел», и связал это с датой 3 мая — днем, когда у женщины «навеки увели ее любовь, дочь-младшенькую».

Эта история, по его словам, «навсегда врезалась в память» и стала напоминанием суду: любой приговор в этом деле — не точка, а лишь запоздалая попытка государства объяснить, как оно допустило, что ребенок с двумя отцовскими пистолетами вышел на урок, а не в тир.