• Как был спланирован и совершен расстрел
• Оружейная комната дома и обвинения родителям
• В зале суда и на улице: разорванное общество
• Власти и эксперты: прецедент или полумера?

Вынесен приговор родителям подростка, устроившего стрельбу в школе «Владислав Рибникар» Высший суд Белграда поставил запятую, а не точку в истории расстрела в школе «Владислав Рибникар»: родителей стрелка осудили, но спор о вине и справедливости только разгорается.

§Как был спланирован и совершен расстрел

По реконструкции суда, подросток решил устроить массовое убийство за две–три недели до 3 мая 2023 года, вдохновившись школьной бойней в американском «Колумбайне». Он делал списки жертв и схему школы, ночью перед преступлением отключил домашние камеры, чтобы беспрепятственно искать оружие, и спрятал два пистолета с 92 патронами в ящик стола. Утром он сфотографировал оружие, зарядил чешскую «зброевку» и сложил пистолеты, магазины и «коктейли Молотова» в рюкзак. В 8:31 мать отправила ему сообщение: «Ты успел на первый урок?», а через семь минут в коридоре школы начался расстрел, длившийся две минуты и одну секунду. За это время он выпустил 66 пуль, и около 75% попали в людей — девять учеников и школьный охранник погибли.

§Оружейная комната дома и обвинения родителям

Следствие установило, что квартира Кецмановичей фактически была «оружейной»: у отца нашли пневматический пистолет, три винтовки с оптикой, несколько пистолетов, около 6 000 дробинок и сотни боевых патронов. Эксперты подчеркивают: без такой доступности оружия и обучения стрельбе до трагедии бы не дошло.

Прокуратура еще до приговора требовала максимальные сроки — 14 лет и 11 месяцев для Владимира и три года для Мильяны, настаивая, что их многолетние провалы в воспитании и контроле за сыном напрямую привели к бойне. В итоге суд дал Владимиру 14 лет и 6 месяцев, Мильяне — 2 года и 11 месяцев за «запущенность и жестокое обращение с несовершеннолетним» и тяжкое преступление против общественной безопасности.

§В зале суда и на улице: разорванное общество

На оглашении приговора в Дворец правосудия пришли семьи убитых и раненых, а также учителя, в том числе учительница истории Татяна Стеванович. Репортеры отмечали холодное поведение Кецмановичей: они шептались друг с другом, избегали смотреть на фото с места преступления и заплакали лишь, когда включили запись звонка их сына в полицию после убийств.

Родители жертв реагировали по‑разному. Отец убитой Ангелины говорит, что «никогда не забудет этот ужас», но приговором «презадоволен» и хвалит судью за «мастерскую работу». Мать другого погибшего школьника, психолог Сузана Чикич, напротив, уверена, что «полной справедливости в этом деле нет» и что за сами убийства никто не ответит. Она вспоминает слова стрелка о том, что тюрьма была ему «милее семьи» и что он боялся матери настолько, что массовое убийство казалось ему «менее страшным» выходом.

§Власти и эксперты: прецедент или полумера?

Главный прокурор Ненад Стефанович заявил, что доволен обвинительным приговором, но обжалует мягкость наказаний: по его мнению, «только максимальные сроки были бы законными и справедливыми». Адвокат Снежана Дунич называет этот приговор «огромным шагом в профилактике подобных случаев», если его подтвердит апелляция: суды впервые столь жестко возложили ответственность на родителей за доступ детей к оружию и игнорирование тревожных сигналов.

Эксперты, однако, напоминают: до трагедии были явные признаки, что с подростком «что‑то не так», а теперь, когда он по возрасту недосягаем для уголовного суда, ощущение незавершенности — главное, что остается у части общества.