В Петроваце-на-Млаве арестован мужчина по подозрению в стрельбе в родителей Семейная ссора в тихом Петроваце-на-Млаве за считаные часы превратилась в осадное положение с вооружённым беглецом, раненой матерью и вопросами, на которые полиция пока отвечает только сухими формулировками.

Как развивалась драма

Вечером 20 июня около 21:00 в семейном доме в окрестностях Петроваца-на-Млаве 40‑летний Зоран С. после «жесткой словесной перепалки» с родителями, как сообщают сербские медиа, достал пистолет и открыл огонь по отцу и матери. По данным МВД, стрелял он во дворе дома из оружия без разрешения, сделав несколько выстрелов в направлении родителей.

Пулями была тяжело ранена мать — женщина около 60 лет, её срочно доставили в местную больницу, где врачи борются за её жизнь. Отец, по словам следствия и очевидцев, «чудом избежал» пуль и не пострадал.

Соседи рассказывают о криках и угрозах — Зоран, по их словам, орал, что «перебьёт и их, и себя», после чего скрылся в темноте. Район фактически закрыли: полиция блокировала выезды из посёлка, на местности объявили негласное осадное положение, на вооружённого беглеца охотились несколько часов.

В ту же ночь Зоран сам вошёл в местный участок и сдался; сейчас он под стражей и даёт показания. Министерство внутренних дел официально объявило о задержании по подозрению в «тяжком убийстве в покушении» и о втором деле — за незаконное хранение и ношение оружия и взрывчатых веществ.

Что стояло за выстрелами

Про‑правительственные таблоиды активно выстраивают образ «трагедии, написанной заранее». Они подчёркивают, что за два часа до стрельбы Зоран опубликовал в Facebook песню «Stari» с подписью: «Прости меня, сын, я должен был. Эту борьбу один против всех я не выдержал», а затем статус: «Люди, спасибо вам, увидимся в другом месте».

Те же медиа копаются в его личной жизни: недавний развод, напряжённые семейные отношения, о которых он публично писал в соцсетях. Заголовки вроде «Это Зоран, которого подозревают в стрельбе в мать» и «Сын, стрелявший в родителей, предсказал преступление?!» усиливают драму и персонализируют зло — фокус на «монстре‑сыне», а не на вопросе, как оружие без разрешения оказалось в его руках.

Официальная же версия остаётся предельно формальной: несколько выстрелов во дворе, тяжёлое ранение матери, задержание на 48 часов и передача дела прокуратуре. Между скупыми строками полицейского релиза и разгорячёнными таблоидными описаниями зияет та самая трещина, из которой и вырастает ощущение хроники объявленной семейной катастрофы.